Бывший вокалист Led ZeppelinРоберт Плант в 80-е успешно выстраивал сольную карьеру, а в 90-е, после выхода очень сильного альбома Fate Of Nations, на некоторое время этим родом творческой деятельности завязал. Занимался он тогда в основном квазиэтническими проектами - вместе с недавним коллегой, гитаристом Джимми Пейджем. В 2002 году вышел альбом Dreamland, где Плант делал вид, что перепевает блюз-классику, хотя на самом деле от поименованных на конверте пластинки творений архаичных блюзменов осталось очень мало. Бог с ними, с каверами: ясно, что Плант нашел безошибочную для нашего времени подачу, звук и интонацию - теперь бередить воспоминания и давить на ностальгические чувства слушателей ему совсем не надо. Вспомним: ведь и в свое золотое время «цеппелины» воровали (чего уж там!) риффы из американских блюзов. Но получалось не лучше, не хуже, а - по-своему.
Полностью оригинальный материал альбома Mighty Rearranger работает на разрыв слушательских нервов, поскольку все песни (мелодически они чудо как хороши, да и аранжированы на диво тонко) шарахаются от медитации и неосязаемой акустики к внезапным всплескам энергии, что достигаются напластованием этнических мелодий и ритмов, иногда однообразных, но чаще гипнотизирующих. Потусторонние завывания самого Планта, из которых вдруг вырастают предельно отчетливые и артикулированные тексты, его своеобразные представления о форме рок-песни и склонность к незавершенным мелодиям - все это, конечно, заставляет припомнить как Zeppelin, так и сольного Планта. При том что явного хард-рока, которого так вожделеют любители «старины», на альбоме почти нет: за более или менее рок-н-ролльную вещь сойдут лишь Tin Pan Valley и Takamba. Кому-то покажется, что Mighty Rearranger - стопроцентный Led Zeppelin времен эпохального альбома Physical Graffity (1975) - особенно ярко эту идею развивает The Enchanter. Кому-то - что Плант продолжает линию своих сольных работ начала 90-х (тут справедливо приведут в пример Shine It All Around). В любом случае не проиграл никто. А старик Плант въехал в третье тысячелетие на белом коне.